По оценкам издания Business of Fashion, в первом квартале 2013 года инвесторы вложили в интернет-моду около $150 млн (к примеру, знаменитый издательский дом Conde Nast поучаствовал в финансировании проектов Farfetch и Rent the Runway, собравших по $20 млн инвестиций каждый).

После печально известного краха доткомов в начале двухтысячных в фэшн-стартапы в интернете долгое время не решался вкладываться ни один серьезный венчурный инвестор: ниша считалась слишком узкой, поэтому электронную торговлю одеждой предпочли оставить гигантам вроде Amazon и непритязательным производителям футболок и носков. Основательнице одного из самых заметных ныне онлайновых фэшн-ритейлеров Net-a-Porter Натали Массенет в 2000-м пришлось занимать деньги у друзей и знакомых: венчурные капиталисты, несмотря на вполне солидный бизнес-план, были слишком осторожны.

Когда Марти Макфлаи, герои фильма «Назад в будущее», попадает в машине времени из 1985-го в 2015-й, первое, с чем он сталкивается, — это «умная» одежда. Кроссовки сами подтягивают болтающиеся шнурки, а куртка автоматически подгоняется по размеру и высушивает себя, если промокла. За тридцать лет, прошедших с выхода киноленты, швейная промышленность так и не воплотила в жизнь фантазии голливуда.

Львиная доля разработок в области «умной» одежды принадлежит Северной Америке и Европе. В погоне за новыми идеями ученые вживляют в ткани светодиоды и фотоэлементы, пропитывают их специальными жидкостями, соединяют с металлическими волокнами. Синтезировать пряжу и нити научились из неожиданных источников вроде угольного порошка и лактозы.

Одежда, которая способна на большее, нежели просто укрывать, согревать и украшать, — далеко не новшество. Еще в 1823 году шотландский химик Чарльз Макинтош придумал непромокаемый плащ, покрытый раствором каучука.

Несмотря на то, что технологии развиваются семимильными шагами, «умные» ткани и одежда из них редко покидают пределы лабораторий — и еще реже протаптывают дорогу с подиумов в рядовые магазины. Как правило, исследования финансируются университетскими или правительственными грантами, а как только дело доходит до поиска коммерческих инвесторов, проекты начинают трещать по швам.

Весной у корпораций непременно случается обострение чувства конкурентной борьбы и укрепляется желание в очередной раз побороться за лучшее место под солнцем.

Мировой автопром — консервативная и неповоротливая индустрия с десятилетними циклами разработки и продаж, в которой, казалось бы, не место стартапам. Однако, по наблюдениям колумниста «VIPzone» Константина Хайта, главного инженера Componentality Оу.

Предприниматель Евгений Бутман, двадцать лет сотрудничавший с компанией Apple и написавший книгу «Ритейл от первого лица. Как я строил бизнес Apple в России», в апрельском номере «Бизнес-журнала» поделился с читателями своими размышлениями о причинах успеха этой компании и роли Стива Джобса как топ-менеджера.

Сергей Мусиенко, основатель стартапа Primerlife, намерен потеснить на международном рынке иностранные сервисы, работающие с генетической информацией человека. Судя по всему резиденту «Cколкова» предстоит непростая конкурентная борьба.

Посильно ли это — поднять Россию с нынешнего 112-го места в рейтинге Doing Business до 20-го к 2018 году? (именно такую цель поставило руководство страны чуть более года назад) вполне, если учесть все особенности методики составления и грамотно поработать с отдельными показателями — хотя бы с помощью сугубо «технических» мероприятий. Причем — парадокс! — реального облегчения условий ведения бизнеса по мере улучшения позиций страны в рейтинге может вовсе и не произойти.

Сегодня вновь широко обсуждается возможность изменить требования техрегламента и исключить из него термин «молочный напиток» (заменив хотя бы более щадящим «восстановленное молоко»).

С принятием техрегламента потребителям не стало намного легче ориентироваться на молочной полке. В производстве молока-сырья — стагнация, а в первые месяцы текущего года, по данным «Союзмолока», оно снизилось на 3,5% к тому же периоду 2012-го.

Расписываться в выпуске «эрзац-продукта» под названием «Молочный напиток» производителям, разумеется, не хотелось. Тем более что это требовало прямых затрат: изменения упаковки, дизайна, стандартов производства. И все это ради продукта, продажи которого наверняка провалятся...

На стадии подготовки и обсуждения техрегламента производители молока не смогли исключить из документа пункт, требовавший от них маркировать продукцию как «Молоко» или «Молочный напиток» в зависимости от того, использовалось ли при ее производстве сухое молоко.

История одного техрегламента, который пока не пошел на пользу ни отрасли, ни потребителю.

Участники венчурной индустрии должны давать новый шанс авторам неудавшихся проектов. Готовы ли они к этому — зависит от уровня их профессионализма. Чем дольше инвесторы работают в индустрии, тем более они толерантны к неудачам. Когда у инвестора появляется шанс поддержать человека, в карьере которого есть закрывшиеся проекты, — он должен на секунду задуматься: а все ли проекты, в которые он инвестировал, были удачны? В большинстве случаев, учитывая то, что венчурный бизнес априори рискованный, ответ будет отрицательным.

Один из показателей зрелости венчурной индустрии — общая терпимость к неудаче, вероятность которой по законам жанра весьма велика как у инвестора, так и у технологического стартапера. Далеко не все инвестиции удачны, и не все стартапы «выстреливают»; главное — правильно трансформировать неудачу в полезный опыт.